• Главная страница
  • Миссия организации
  • Организация
  • Новости
  • Союзники
  • Марина Сливко и Марина Зейтц

    «Мне имя - Марина,
    Я — бренная пена морская»
    — писала когда-то о своём имени Марина Цветаева.
     
    * * * *
    А в імені твоєму — поле волошкове,
    І неба лазуровий океан,
    І алебастрові хмаринки, море-хвилі,
    Блаватні сутінки і ранішній туман.
                А это уже моё, рождённое спонтанно. Под влиянием эмоций. Из чувства благодарности...
                Две Марины почти в одночасье (так уж получилось!) повлияли на моё «писательское» состояние. «По-особому» повлияли. Вообще-то, я недолюбливаю это заезженное и расплывчатое слово «по-особому», но по-другому и не скажешь  Иначе как объяснить тогда такой феномен: я, прозаик до глубины души, не пишущая стихов на широкую публику (зачем же, когда другие могут это сделать гораздо лучше и талантливее), не владеющая белорусским языком (да и откуда бы, если я родилась и выросла на Украине, а кратковременное общение с тётей-белорусской, женой родного дяди, не в счёт — мне тогда было слишком мало лет), прочитав заглавное стихотворение сборника Марины Сливко «Зорныя арэлі», вдруг почувствовала, как в моём мозгу белорусские строки Марины легко и мягко преобразовываются в своих украинских "сестёр”....
                А лёгкая, талантливая рука Марины Зейтц открыла для меня глубокий, философски-наполненный мир 55-словных миниатюр. В наш век скоростей этот лапидарный жанр — один из способов быть услышанным. А для писателя это, ох, как немаловажно... Она, Марина Зейтц, и сама такая: глубокая, рассудительная, мудрая и... искромётно-юморная (кто не читал её пародий, непременно почитайте — не пожалеете).
                … Мне захотелось, чтобы мы втроём — две Марины и я — живущие далеко друг от друга, в трёх некогда братских республиках, а ныне в трёх разных государствах, вдруг встретились на одной площадке.
                Вот так — взяли и встретились.
                Миновав все кордоны .
                Наплевав на условности.
                И поговорили. И чтобы наш разговор «услышали».
                Ведь в наш век высоковиртуальных технологий это возможно, не правда ли?...
     
    1. Среди авторов и читателей МСТС «Озарение» Вы популярны как высококлассные поэтессы. И незаслуженно мало внимания, на мой взгляд, уделяется Вашей прозе. Чего стоят и Ваши 55-словные миниатюры, и «Домик у моря» (М.Зейтц), и рассказ «Никогда» (М.Сливко), посвящённый Дню Земли, и многие другие.
    Как бы Вы сами себя определили: больше поэтесса или больше писательница?
     
    Марина Сливко: Поэтесса, писательница…
    Я, наверное, просто «сказательница», как называет меня порою мой внук. Я с детства люблю рассказывать разные истории. Видимо поэтому, мне так нравится писать небольшие рассказы в виде разговорного повествования. Да и в поэтической форме мне больше всего удается сюжетный рассказ.
     
    Марина Зейтц:  На этот вопрос ответить трудно. Этот вопрос даже в чём-то провокационный! Ответишь: «я больше поэтесса» — вроде бы,  в этой области и признания больше, и стихи, вообще-то, пишутся чаще, чем проза, и слово такое красивое – «поэтесса»…  Но это будет не совсем верно!
                Ведь и прозы мною написано немало. В разных жанрах себя попробовать хотелось, и даже – в детективном! И «антиутопия» есть, про Осидму – остров такой, где делали «идеальных мужчин». Идеальных – в женском понимании, конечно!
                В прозе — плотность буквенно-словесного материала больше, потому и работать над ней сложнее. Стих можно написать, исправить «по горячим следам», полежит — ещё что-то поправить. Зато работать с прозой намного интереснее.
    Для удобного восприятия прозы желательно иметь бумажный носитель этой самой прозы – чтобы вечерком залечь с книжечкой, почитать, попереживать… Поэтому меня меньше знают, как прозаика: Пока только «Дом на берегу» вышел, но кто читал – получили удовольствие, вроде бы. (Полностью подтверждаю эти слова. - Прим. Н.Григорьевой)
                Стихи — особая стихия, они где-то ближе к сердцу располагаются, а проза — к душе…  Потом наступает время критического осмысления — и включается голова! После этого  произведение критикуют все окружающие, и приходится с этим как-то бороться: писать, переписывать, соединяя воедино сердце, душу и головной мозг. Иногда что-то получается: стихи, проза….
     
    2. «Там шепчутся белые ночи мои
    О чьей-то высокой и тайной любви.
    И всё перламутром и яшмой горит,
    Но света источник таинственно скрыт» - писала Анна Ахматова о великом городе на Неве.
    Вы обе — ленинградки «душой и родом», несмотря на то, что Марина Сливко сейчас живёт в Беларуси, ведь «бывших» ленинградцев, как известно, не бывает.
    Влияет ли дух этого города на Ваше творчество? Осеняет ли тень Ленинграда слагаемые Вами строки?
     
    Марина Сливко: Мой Ленинград. Это не просто город, это ещё и время. Шестидесятые, когда я маленькой девочкой приезжала к бабушке на каникулы и ходила в цирк на Фонтанке. Семидесятые, когда мои школьные каникулы проходили в Ленинградских музеях, театрах и дворцовых парках. Восьмидесятые, когда в этом уникальном городе одной яркой вереницей пролетали мои студенческие годы. Дух того времени и того города неукоснительно  влияет на меня, на мою жизнь и всё, что я пытаюсь творить.
     
    МОЙ ЛЕНИНГРАД
    Жемчужный бисер фонарей
    Над черным бархатом мостов…

    Уютный уголочек для студентки
    За шкафом в бабушкиной коммуналке.
    Блокадницы, бабулины подруги,
    Под абажуром и с извечным «Беломором»,
    Играют в «дурака» на спички.
    Взрезает вечер, как консервов банку,
    Щемящий звук последнего трамвая.

    Над черным бархатом мостов
    Жемчужный бисер фонарей…
     
                Это стихотворение-зарисовка прослужило началом серии «Питерская коммуналка».
     
    Марина Зейтц: Да, у этого города особый дух…  Я ощущаю его с детства настолько болезненно-остро, что даже — почти ненавижу! В детстве я мечтала уехать отсюда и жить в другом месте. Город меня пугал. Есть прекрасные маленькие города, где чувствуешь себя, как дома. В этом городе — я, как нежданный гость.  Хозяева делают вид, что рады вам всей душой, а за спиной прячут острый нож… Поэты писали, пили и сходили с ума — в этом городе. В этом городе — умирали…  Но все они  были в этом городе счастливы! Здесь собирались тайные общества, здесь процветала мистика и спиритизм, здесь жила Пиковая Дама. Здесь гуляет Нос коллежского асессора Ковалева, здесь все иррационально и оппозиционно…
             Здесь отгремели страшные военные годы, пройдясь по всем семьям ленинградцев и по моей  в том числе. И здесь звучал Шостакович и Берггольц, танцевали балерины перед зрителями в валенках, хранились коллекции редкого зерна — хранились неприкосновенно умирающими от голода людьми.
             Другого такого города нет, это точно. И то, что здесь особая среда для писателей — тоже…  Да и вообще – для людей творческих, живущих где-то на грани, на сломе, то на этой, то на той стороне. Понимать всё это и оставаться оптимистом — трудная штука. А я себя причисляю именно к оптимистам!
             В моих стихах — много о городе, в котором я живу. И мне хочется здесь вспомнить этот  стих:
     
    Мне снился сон в гранитной раме
     Роскошных невских побережий,
     Свобода тусклая окраин,
     Раденье ангелов небрежных.
     
     Минуту снился царь упрямый
     С лицом усатого ребенка,
     Он строил замки, тюрьмы, храмы
     Покуда Бог стоял в сторонке.
     
     Дворцы! Там страх переворотов
     И ныне, как в оранжерее,
     К забаве пьяных гугенотов
     Заморским ананасом зреет.
     
     Что делать? Дух свободы грубо
     То килькой пахнет, то махоркой,
     И неустойчивость – оттуда,
     От шатких палуб, от задворков.
     
     Где воля – всем ветрам открыта
     И лижет тень хребты ступеней…
     Железный царь куском гранита
     Не раздавил змею сомнений.
     
     Мне снился город в острых брызгах,
     Где вечно врозь душа и тело,
     Где триста лет, ощерясь, грызла
     Нева гранитные пределы.
     
    Я уже не хочу менять этот город ни на один другой…
     
    3. Марина Зейтц по професии детский врач. А у Марины Сливко — вообще не женская, на мой взгляд, профессия: электромеханик радиосвязи на железной дороге. В связи с этим не могу не коснуться извечной темы «физиков и лириков» и не задать вопрос: как эта сфера вашей жизни уживается с творчеством поэта? Не теснит ли одно другое, как на кухне в «коммуналке»? (У Марины Сливко есть серия «Питерская коммуналка» - Прим. авт.)
     
    Марина Сливко: На самом деле тут нет никакого парадокса или противостояния! Как инженер, так и врач, должен обладать богатым воображением, чтобы представлять, как работает то, чего он не видит. Как неизбежность, такое развитие воображения приводит к соблазну заняться творчеством!
     
    Марина Зейтц: Моя профессия – издавна «писательская». Не стану перечислять фамилии, которые все знают! А вот почему? Врачу подвластны тайны тела, а ведь они неразрывно связаны с особенностями человеческой психики. Холерики-флегматики, меланхолики-сангвиники… И болезни у них разные, и тип мышления! Вот раздолье для романиста! Выбрать героя, описать всю его жизнь – а это нужно сделать достоверно – для врача не так уж и сложно. Примеров перед глазами много, как много судеб и типажей. Профессия как бы дает в руки готовый материал. Остаётся только встать к станку.
                Со стихами связи и влияния меньше. Стихи вообще не зависят ни от какой профессии, на мой взгляд. Они одаряют нас своим расположением, посылают сигнал, что хотят быть написанными, — и исчезают... Порою навсегда.
     
    4. Недавно, путешествуя по бескрайним просторам мировой паутины, натолкнулась на такую фразу: «Перед человеком, имеющим наглость слагать стихи в начале третьего тысячелетия и даже склонным видеть в этом занятии нечто большее, чем пустую забаву, рано или поздно встает неизбежный вопрос — какой должна быть современная поэзия».
    Сегодня об этом спорят много, мнений — масса, и в каждом есть что-то рациональное. Хотелось бы «услышать» Вашу позицию.
     
    Марина Сливко: Могу сказать главное и наиболее важное: поэзия должна быть!
     
    Марина Зейтц: На мой взгляд, поэзия должна быть понятой! Именно понятой, а не понятной… Она должна входить в людей без стука — в  любые времена. А уж каким способом достигает этого автор — его дело, его секреты. Для того, чтобы стать настоящим поэтом, нужно стать Мастером своего дела. А Мастер — это Точность.
                Конечно, поэзия меняется, и в 19-м веке она была иной, чем в 20-м. В наступившем третьем тысячелетии она тоже изменится. Это неизбежно, и это хорошо. Но, как мастера предыдущего века учились у своих предшественников, так и мы стараемся перенять лучшее у тех, кто был перед нами…  И сделать шаг вперёд.
     
    5. Если бы вам было дано перекраивать жизнь заново, от каких бы тропинок вы отказались, а какие протоптали бы основательнее?
     
    Марина Сливко: Исходя из некоторых прессупозиций нейролингвистического программирования, любой человек может изменить своё прошлое, изменив своё отношение к нему. Самое поразительное, что когда ты получаешь в руки эту величайшую возможность, то понимаешь, что ничего и не надо менять!
                Сегодня я  дорожу каждой секундой прожитой мною жизни и каждой гранью приобретённого опыта.
                У каждого человека есть некое предназначение. Тем или иным путем мы идём по дороге его осуществления. Не столь, мне кажется, важно изменить прошлое. Наиболее важно создать гармоничное будущее, которое даст возможность осуществить свою миссию наиболее полно. Знать бы только, в чём она!
    Только когда ты
    Осилишь дорогу,
    Станут понятны
    Замыслы Бога.
     
    Марина Зейтц: Я думаю, всё приходит в своё время! Пожалуй, уделила бы больше внимания учёбе. Но ведь и сейчас это сделать не поздно, тем более, при наличии интернета, потока информации и желания.
     
    6. И в заключении — блиц:
               
    а) Эпиграф к Вашему творчеству
     
    Марина Сливко: Я — первопроходец несуществующего…Несуществующего пока!
     
    Марина Зейтц: Это — из моего стихотворения:

    «Я за стихами по пятам иду

    И проживаю жизнь — мгновеньем позже».
     
    б) Главное событие в жизни
     
    Марина Сливко: Рождение! Моё, моей дочери, моего сына, моего внука, всех детей, которые появились на свет у меня на глазах, за то  время, когда я работала в роддоме. Нет ничего важнее и величественнее в жизни, чем это запредельное чудо рождения!
     
    Марина Зейтц:  Затрудняюсь ответить... Событий было очень много, и главное выделить невозможно… Могу сказать только о том, что повлияло на творчество: это выход  в интернет, появление возможности представлять свои произведения на суд читателей, а также — возможности читать произведения других авторов. В этом мне помог и наш сайт — Союз Писателей, и удивительная Страна Озарение. Мне очень приятно, что меня здесь радушно встретили, помогли издать сборники стихов и прозы. Приём в члены СП РФ стал для меня одним из самых важных событий в жизни. Это событие заняло важное место в моей жизни, как стимул к дальнейшему творчеству
     
    в) Ваш творческий девиз на предстоящие годы
     
    Марина Сливко:
    «…Может, мне не быть поэтом,
    Но при этом, всё же, — быть!».
     
    Марина Зейтц:  Ну, наверное, не останавливаться, ведь движение — это главное! За последние годы, практически «от нуля», достигнуто немало.  И спасибо за это всем тем, кто мне помог, и в первую очередь, конечно, нашему сайту!
                Я не знаю, где там чертá, за которой уж нельзя идти дальше, но мне кажется, она ещё далеко! Как горизонт: до него дойти невозможно.
     
     
    С обеими Маринами беседовала Наталья Григорьева

    Категория: Лица "Страны Озарение" | Просмотров: 3249 | Добавил: webmanya 19.05.2013 | Теги: Наталья Григорьева, Марина Сливко, Марина Зейтц | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа
    Логин
    Пароль:
    Выборы
    Покупки
    Ваша корзина пуста


    Подпишитесь на рассылку
    Ваш e-mail: *
    Ваше имя: *
    Статистика

    Онлайн всего: 15
    Гостей: 15
    Пользователей: 0
    Наверх